Менингококковая инфекция (МИ) является одной из самых тяжёлых по клиническим проявлениям и их последствиям. Проблема её распространения остаётся актуальной во всём мире, что связано с трудностями эпидемиологического надзора, лабораторного контроля, серологической разнородностью возбудителя, многообразием источников инфекции [1]. Характерной особенностью течения МИ является высокий риск развития критических состояний в первые часы её манифестации, что может приводить к смертельному исходу [2]. При этом состояние больных генерализованными её формами требует интенсивной терапии. У части пациентов, перенёсших менингококковый менингит, формируются необратимые нарушения зрения, слуха, ментального развития, эпилептический синдром и другие расстройства нервной системы, приводящие к снижению качества жизни и инвалидизации [3].

Всё вышесказанное сопровождается как высокими затратами системы здравоохранения в целом, так и расходами на оплату временной и стойкой утраты трудоспособности, потерями в связи с выбытием из производственной деятельности и т. д. — иными словами, всем, что называется социально-экономическим бременем заболевания. В современных условиях наиболее действенной мерой борьбы с тяжёлыми формами менингококковой инфекции является специфическая иммунизация [4].

Экономические аспекты специфической вакцинопрофилактики МИ были нами изучены ранее [5]. В масштабах страны было показано, что расходы на вакцинопрофилактику четырёхвалентной конъюгированной вакциной против МИ у детей первого года жизни при определённых условиях экономически оправданы в сопоставлении с монетарным эквивалентом общественного выигрыша. Тем не менее актуальность проблемы экономических последствий как МИ, так и её профилактики, сохраняется и требует дальнейшего изучения. При этом анализ будет основан на данных реальной клинической практики, включающих в себя эпидемиологические показатели и информацию об особенностях оказания медицинской помощи, а также региональные показатели, характеризующие другие социально-экономические процессы [6].

Целью настоящей работы была оценка возможных экономических последствий вакцинопрофилактики МИ в регионах Дальневосточного федерального округа Российской Федерации (ДФО). В рамках моделирования ставилась задача определения потенциальных общественных выгод от финансовых вложений в расширение охвата вакцинацией против МИ у детей.

Выбор этого макрорегиона был обусловлен тем фактом, что в последние годы из-за отсутствия программы вакцинации против МИ в разных субъектах округа регистрировались случаи заболеваемости и смертности в детском возрасте. Вместе с тем ДФО, являясь регионом опережающего развития [7], тем не менее характеризуется неоднородным демографическим составом и обширностью территорий, обусловливающих разные потребности и разный уровень доступности медицинской помощи. При этом трансграничная миграция на большой территории создает предпосылки для распространения инфекционных заболеваний, в том числе такого опасного, как МИ. Отсутствие расширенных программ вакцинопрофилактики лишь усиливает эпидемиологические риски, а, следовательно, и экономические потери в этом специфическом макрорегионе. В этой связи выявление и устранение критических точек в стратегии сохранения жизни и здоровья населения и умножения человеческого потенциала представляется ключевой задачей для достижения поставленных целей опережающего развития. Одновременно с этим очевидно, что выделение бюджетных средств на вакцинопрофилактику требует доказательств возврата инвестиций, тем более что она должна осуществляться в детском возрасте, когда трудовая деятельность индивидуума ещё не начата.

Для прогноза результативности вакцинации, предполагающей проведение оценки эпидемиологических и экономических последствий использован подход, предполагающий математическое моделирования [8][9]. В разработанной в рамках настоящей работы Модели для расчёта эпидемиологического прогноза ситуации с вакцинацией против МИ в ДФО были использованы следующие входные параметры:

В условиях низкой плотности населения в ДФО, наиболее целесообразным представляется вакцинирование организованных групп детей, например, при поступлении ребёнка в дошкольное учреждение или в школу. Лучшей возрастной группой для иммунизации могла бы быть когорта детей от 3 до 7 лет. Численность детей 3-летнего возраста на начало 2020 года в ДФО составляла 113,1 тыс. человек, а к 2023 году численность трёхлетних детей может составить 90,7 тыс. человек. В Модели в качестве условной когорты рассматривалась группа из 100 000 детей в возрасте 3-х лет, из которых предположительно будут вакцинированы до 95%. При расчёте случаев заболеваний в Модели предусматривалось применение коэффициента недооценки этого числа.

Для объективизации параметра недооценки, включаемого в модель, был проведён расчёт потенциального количества заболеваний через показатель летальности. В этом случае исходили из предположения, что учёт смертности по причинам в РФ организован лучше, чем диагностика и регистрация заболеваний. В настоящее время, несмотря на успехи терапии, коэффициенты летальности от МИ по некоторым оценкам колеблются в диапазоне 4,6-21,4% в разных странах [11].

В соответствии с данными базы РБРС РЭШ, отражёнными в Форме №2 за 2019 год, летальность от МИ в ДФО составила 47,7% (21 случай смерти на 44 случая болезни). Летальность в РФ при этом зарегистрирована на уровне 12,3% (135 случаев смерти на 1094 случая болезни). Сопоставление этих величин позволяет заключить, что уровень недооценки числа случаев заболевания составляет 3,9 раз (47,712,3= 3,88). Эта величина и была принята в качестве коэффициента, корректирующего недооценку реального числа случаев заболеваний.

Для оценки заболеваемости использовалась численность населения по возрастам по всем субъектам ДФО [12]. Для оценки количества смертей использовался среднероссийский показатель летальности 12,3%.

Для анализа показателей заболеваемости в регионах ДФО использованы данные формы №2 «Сведения об инфекционных и паразитарных заболеваниям» [13], которую представляет ФБУЗ «Федеральный центр гигиены и эпидемиологии» (табл. 1).

Таблица 1. Заболеваемость менингококковой инфекцией по отдельным возрастным группам на 100 000 населения, 2019 г., РФ и регионы ДФОРегионСлучаев МИЗаболеваемость МИ на 100 000 населенияВсегоДети 0-14До года1-2 года3-6 летРФ10940,752,267,374,962,38ДФО440,542,239,974,462,11Республика Бурятия30,300,877,123,180,00Республика Саха (Якутия)20,210,8814,750,000,00Забайкальский край60,562,600,006,494,48Камчатский край00,000,000,000,000,00Приморский край70,371,870,006,531,04Хабаровский край110,833,7812,920,005,50Амурская область70,882,6121,964,922,27Магаданская область32,107,890,0030,5513,88Сахалинская область30,613,3016,1414,710,00Еврейская автономная область10,623,1353,450,000,00Чукотский автономный округ12,029,34154,800,000,00

Эффективность вакцины была включена в Модель в соответствии с данными исследований [10], указывающих, что четырёхвалентная менингококковая конъюгированная вакцина MenACWY-D показывала следующую эффективность: первый год после вакцинации — 79%; второй-четвёртый — 69%, пятый-восьмой — 61%. Расчёт строился на том, что при вакцинации детей 3-летнего возраста поствакцинальная защита сохраняется все эти 8 лет, то есть в период до достижения вакцинированной группой детей возраста 10 лет. Расчёт количества случаев заболеваний производится с учётом эффекта вакцины:

Сравнивались клинические и экономические последствия вакцинации условной когорты в 100 000 детей в возрасте 3 года одной дозой вакцины (сценарий 1, доля вакцинированных 95%) с базовым (сценарий 0), при котором, как сейчас, отсутствует массовая вакцинация против МИ. Рассматривалась среднероссийская структура заболеваемости МИ в 2019 году и коэффициент недооценки случаев заболевания применительно к числу случаев заболеваний в ДФО в 2019 году.

Эпидемиологические последствия в обоих сценариях, относились к расчёту численности тех, кто:

Вероятность заболеть без вакцинации принята на уровне эпидемиологических данных с поправкой на недооценку случаев заболеваемости (3,9). Для оценки вероятности смерти использовался расчётный показатель летальности, который считался одинаковым для всех возрастов внутри возрастного интервала от 3 до 10 лет. Расчёт возможных случаев смерти для сценариев 1 и 0 производится путём умножения среднероссийского показателя летальности (12,3%) на число возможных случаев заболеваний.

В настоящем исследовании в двух Моделях при расчёте экономического выигрыша от вакцинации детей против МИ был применен модифицированный Метод (3), который включает экономическую оценку в двух метриках:

В общем виде оценка экономических выгод в результате вакцинирования условных когорт из 100 тысяч детей производилась по формуле:

V = N * SYLD * VSLY(i) + D * ∑VSLY(i), где (2)

V — экономическая выгода для общества, руб.

N — количество предотвращённых заболеваний, случаев

SYLD — «цена» одного случая заболеваний в метрике YLD, лет

VSLY(i) — стоимость статистического года (i) жизни, рублях

∑VSLY(i) — стоимость жизни за период I = {1:LE}, рублях

D — количество случаев смерти, предотвращённых вакцинацией, случаев

LE — количество сохранённых лет жизни, лет

Расчёт показателя SYLD производится по формуле:

SYLD = YLDs / Incidence, где  (3)

YLDs — годы, прожитые в состоянии болезни

Incidence — количество случаев заболеваний.

Эти данные получены из базы данных проекта GBD для России за 2019 год [14].

В Моделях проводилась оценка лет, которые в связи с вакцинацией не были потеряны по болезни (N*SYLD), и лет, которые не были потеряны в результате смерти (D*LE). Умножая эти показатели на монетарный эквивалент статистической стоимости одного года жизни, можно рассчитать социально-экономическую выгоду для общества при иммунизации, выраженную в монетарном эквиваленте.

В международных исследованиях за величину VSLY, как правило, принято брать величину ВВП на душу населения (англ. GDP per capita) [15]. В некоторых исследованиях, проводимых авторами [5][8], расчёт показателя VSLY включал затраты бюджетной системы в развитие человеческого капитала (образования, здравоохранение, социальная политика, культура), а также доходы граждан за вычетом социальных пособий и льгот. Для расчёта использовались данные Казначейства РФ и Росстата [12, 16]. Расчёт проводился в среднем по Российской Федерации. В случае с оценками стоимости статистического года жизни для ДФО средний российский показатель будет значительно отклоняться от региональных значений. Так, анализ показателя прожиточного минимума по РФ отличается от аналогичного показателя по ДФО в 1,45 раза (прожиточный минимум в РФ на 2022 год составил 13919 рублей, средний по 11 регионам ДФО — 20240 рублей). Валовый региональный продукт по регионам ДФО в 2019 году был равен 730,0 тыс. рублей на человека, в то же время оценка стоимости статистического года жизни, рассчитанная для этого же года по среднероссийским данным, составила 513,1 тыс. рублей. Разница между двумя показателями составила 1,42.

Таким образом, при учёте региональных экономических различий величина среднестатистической стоимости года жизни в России, и величина средневзвешенного показателя ВРП в ДФО практически сходны. Учитывая, что технически рассчитать показатель средневзвешенного подушевого ВРП значительно легче, чем среднестатистическую стоимость года жизни с усреднением по всем регионам ДФО, в Модели МИ было решено величину VSLY(i) формировать на основе реального средневзвешенного показателя величины подушевых ВРП в субъектах, входящих в ДФО.

Расчёт проводился на основе статистических данных валового регионального продукта (ВРП) [17] за 2020 год по всем регионам ДФО путём определения первоначального (для первого года вакцинации i=1) средневзвешенного значения ВРП (табл. 2).

Для оценки ВРП в последующие годы (i+1) расчёт проводился на основе прогнозной величины коэффициента инфляции: 8,4% в 2021 году, с учётом особенностей инфляционных ожиданий в 2022 году на уровне 13,4%; в 2023 году — 5,5%, в 2024 году — 4,2%. В последующие годы принят целевой уровень инфляции в 4%.

Таблица 2. Расчёт валового регионального продукта на душу населения ДФО в 2020 году№РегионВРП, млн. руб.Население, тыс. человекВРП на душу, руб. ДФО6 044 295,008169,2741 938,31Республика Бурятия303 155,80985,9307 558,82Республика Саха (Якутия)1 141 265,209721 168 152,53Забайкальский край425 378,201059,7402 594,64Камчатский край294 476,60313942 802,05Приморский край1 099 944,001895,9582 950,76Хабаровский край861 230,601315,7658 239,57Амурская область449 059,20790571 362,18Магаданская область284 070,70140,12 035 007,09Сахалинская область1 002 707,90488,32 059 206,510Еврейская автономная область63 014,40158,3400 340,511Чукотский автономный округ119 992,4050,32 404 271,2

Для определения потенциальных экономических выгод от применения в региональном календаре прививок вакцинации детей от менингококковой инфекции в ДФО в Модели производится расчёт затрат на вакцинацию, оценка экономических выгод по формуле (2) и сравнение выгод и затрат. В последнем случае сравнение носило условный характер, поскольку реальные затраты текущего периода сравнивались с монетарным эквивалентом будущих значений стоимости лет жизни. Однако с учётом этой условности можно говорить, что при превышении потенциальных выгод над затратами (соотношение больше единицы) экономически целесообразно такие затраты осуществлять.

Расчёт затрат на вакцинирование производится по формуле:

ZV = NVAC * PR, где (4)

ZV — затраты на вакцинирование, рублей

NVAC — количество вакцинированных, доз вакцины

PR — цена 1 дозы вакцины, рублей

Расчёт стоимости вакцинации для 100 000 человек при 95% охвате: количество подлежащих вакцинации — 95 000 человек, количество доз — 1 доза на ребёнка, стоимость 1 дозы — 3 363,69 руб. (с НДС). Для этой когорты стоимость вакцинирования составит: 3 363,69 руб. * 95 000 чел. = 319,55 млн. рублей.

Заболеваемость генерализованной формой МИ (ГФМИ) детей по федеральным округам России неодинаковая (рис. 1). Показатель заболеваемости в ДФО с 2015 по 2019 гг. включительно превышал показатели по России, а в 2021–2022 гг. значения сравнялись и даже несколько разошлись. Скорее всего, это отражение ситуации с новой коронавирусной инфекцией, когда вследствие карантина в 2020 г. детские коллективы были долгое время разобщены, что препятствовало распространению инфекций, в том числе МИ.

Анализ статистических данных показал, что в ДФО ситуация с полноценной диагностикой сложная. В 2019 году в регионах ДФО выявлено всего 44 случая МИ, в том числе 42 случая ГФМИ. Показатель на 100 000 населения в ДФО составил 0,54, что меньше, чем средний по России (0,75 случая). В 2019 году ни одного случая МИ не было выявлено в Камчатском крае. В 2020 году из 22 случаев заболеваний в округе 11 было выявлено в Хабаровском крае, не было зарегистрировано заболеваний в Бурятии, Республике Саха, Магаданской области, Еврейской автономной области и в Чукотском АО. В 2021 году из 14 случаев наибольшее число случаев заболеваний было отмечено в Хабаровском крае, не было заболеваний в Магаданской области и в Еврейской автономной области. Насколько объективна такая картина, сказать достаточно сложно.

Как уже отмечалось выше, при оценке эпидемиологической ситуации важным является показатель смертности. По итогам 2019 года смертность от МИ по РФ составила 0,09. В ДФО этот показатель составил 0,10 случаев на 100 тысяч населения, по детскому населению на 100 тысяч детей в возрасте 0-17 лет в ДФО был максимальный показатель среди всех округов страны — 0,30 случаев. Общее количество официально зарегистрированных случаев смерти по причине заражения МИ в 2019 году в РФ составило 127 (в том числе 124 по причине ГФМИ). В ДФО в 2019 году — 8 случаев смерти от МИ, в том числе большинство из них у детей. По другим данным количество смертей в ДФО по причине МИ в 2019 году составило 21 случай, том числе 90,5% случаев смерти относились к младенцам до года [19]. Сравнительный анализ показал наличие значительного расхождения доступных статистических данных (табл. 3).

Таблица 3. Показатели смертности от менингококковой инфекцииПоказателиИсточникЕдиницы измеренияРФДФОСмертность от МИРБРС РЭШслучаев13521Смертность от МИФорма №2случаев1278Заболеваемость МИФорма №2случаев109444Результат расчёта показателя летальностиЛетальность по данным РБРС РЭШЗаболеваемостьпо данным Формы №2%12,347,7Летальность по данным отчетных форм РПНЗаболеваемостьпо данным Формы №2%11,618,2Летальность по данным Государственного доклада РПН[20]%21-

Аналитические данные в проекте GBD представлены динамически, в 2019 году в проекте рассматривалось 369 заболеваний и состояний, 89 факторов риска.

Согласно данным проекта GBD, в метриках DALY потери России от МИ инфекции составили в 2019 году 54 279,9 лет. Экономический эквивалент этих потерь в метрике подушевого ВВП в 2019 году можно оценить в 40,5 млрд. руб. (ВВП на душу населения, 2019 г. в текущих ценах — 746 830,4 руб. [21]). Практически все потери обусловлены смертностью — доля потерь в метрике DALY из-за смерти по причине МИ составляет 88,35%. Остальные потери, оцененные в годах жизни, относятся к годам жизни в условиях болезни (недееспособности).

В ДФО доля детей среди заболевших МИ достигает 81,8%. Легко протекающие формы болезни у взрослых в дальневосточных регионах регистрируются реже или иначе маркируются. Вполне возможно, что многие легко протекающие случаи заболевания МИ относят к другим нозологическим группам при установлении диагноза и при этом не проводится лабораторная верификация возбудителя. Кроме того, маленькая плотность населения в ДФО (1,17 человека на 1 кв. км против, например, 60,1 человек на 1 кв. км в ЦФО) может приводить к снижению доступности медицинской помощи, что тоже влияет на статистику.

Заболеваемость МИ в России, по оценкам проекта GBD, построена на основе модельных данных, отражающих общие тренды и экстраполяцию эпидемиологических данных по географически близким странам. Именно поэтому значения не могут отражать фактическую заболеваемость. Этим может быть обусловлен тот факт, что показатели официальной статистики заболеваемости в России ниже данных GBD (табл. 4).

Численность детей 3-летнего возраста на начало 2020 года в округе составляла 113,1 тыс. человек, а к 2023 году численность трёхлетних детей может составить 90,7 тыс. человек. В табл. 5 представлена структура заболеваемости МИ по детским возрастным группам, сложившаяся в 2019 году по РФ и в ДФО.

Модельный расчёт по Сценариям 0 и 1 и оценка результатов вакцинации приведены в табл. 6.

Таблица 4. Сравнение показателей заболеваемости менингококковой инфекцией по данным официальной статистики Роспотребнадзора и данным проекта GBD, 2019 г.Источник — регионЗаболеваемость,всего населения на 100 000 человекЗаболеваемость детей до годана 100 000 детей этого возрастаДанные GBD для России15,7134,6Статистика — РФ*0,757,37Статистика — ДФО*0,549,97Примечание: * [13]

Таблица 5. Структура заболеваемости МИ по статистическим данным за 2019 г. (форма №2)ВозрастЧисло случаев заболеваний МИСтруктура заболеваний МИ, %Расчётное число заболеваний МИ в ДФО с учётом коэффициента недооценки (3,88)Расчётная заболеваемостьМИ в ДФО на100 тыс. детейРФДФОРФДФОдо года1211011,122,71920,81-2 года1831016,722,72913,9-14,63-6 лет1821016,622,7286,0=6,27-14 лет9869,013,6151,6-1,715+510846,618,280 Итого109444100100171 

Таблица 6. Результаты моделирования (базовый вариант) для когорты в 100 000 детей 3-х лет с уровнем вакцинирования 95%Возраст3 года4 года5 лет6 лет7 лет8 лет9 лет10 летСуммаЗаболеваемостьна 100 000 человек6,276,005,946,001,611,691,791,76-Лет после вакцинации12345678-Эффективность поствакцинального иммунитета79%69%69%61%61%61%61%61%-Сценарий 0Случаев заболеваний6,276,005,946,001,611,691,791,7631Сценарий 1Случаев заболеваний среди не вакцинированных (5%)0,310,300,300,300,080,080,090,091Случаев заболеванийсреди вакцинированных1,251,771,752,220,600,630,660,6510Всего заболеваний1,562,072,052,520,680,710,750,7411ИТОГО эпидемиологический эффект20 случаев

Сценарий 0 показал, что в первый год среди 3-летних детей может быть 6,27 случаев заболеваний, во второй — 6,0 случаев. По итогу за 8 лет (период действия вакцины) общее число случаев заболеваний МИ среди 100 000 невакцинированных детей может составить 31 случай. В сравнение с этим после вакцинации 95% детей из когорты в 100 000 человек вероятность заболеть МИ в течение 8 лет будет только у 10 детей среди 95 000 вакцинированных и 1 случай на 5 000 не вакцинированных. Сравнение двух сценариев показывает, что вакцинирование потенциально могло бы предотвратить 20 случаев заболеваний, что даёт ежегодное снижение заболеваемости в этой когорте в среднем на 62,2%.

Количество смертей для Сценария 0 может составить 4 случая, для Сценария 1 — лишь один случай смерти. Таким образом, вакцинирование потенциально могло бы предотвратить 3 смертельных случая, что соответствует снижению смертности на 75%. Моделирование последствий иммунизации против МИ показывает, что вакцинация не только снижает заболеваемость, но и сохраняет детские жизни.

В соответствии с данными GBD, общее число потерянных лет жизни (YLD) в России из-за заболевания МИ составило 6326 лет, а количество случаев заболеваний МИ составляло 23015, расчётная «цена» одного случая заболевания в метрике потерянных лет жизни составляет (показатель SYLD) 6326 ÷ 23015 = 0,27 года. В качестве даты потенциальной смерти, которая возможна в интервале 3–10 лет, принята средневзвешенная по численности когорт точка периода, т. е. возраст 6 лет. При ожидаемой (в расчётах) продолжительности жизни в 80 лет показатель оставшихся лет жизни составит 74 года.

Исходя из того, что значение ВРП на душу населения в ДФО в 2020 году было равно 741 938,3 руб., с учётом ежегодной инфляции для условий 2023го-да величина VSLY — стоимость года статистической жизни — составит 956 722 рублей.

В табл. 7 показан расчёт выгод вакцинирования от снижения числа случаев заболеваний в метриках YLD и в монетарном эквиваленте статистической стоимости лет жизни, которые могли быть проведены в состоянии болезни, но были предупреждены в результате вакцинирования.

Таблица 7. Расчёт экономических выгод от сокращения количества заболеваний в результате вакцинации против менингококковой инфекции выбранной когорты в 100 000 детейПериод после вакцинацииОценка потерь в годах жизнипри болезни на1 случай МИ, SYLDВсего случаевпредотвращённых заболеваний, NКоличество лет, прожитых без болезни, предупреждённой вакциной, N*SYLDСтатистическая стоимость года жизни с 2023 г. с учётоминфляции, руб., VSLYСтоимость лет, проведённых с болезнью,тыс. руб.год 1 (2023)0,2751,37956 7221 314,84год 2 (2024)0,2741,101 009 3411 109,73год 3 (2025)0,2741,101 052 7431 157,45год 4 (2026)0,2730,821 094 853902,81год 5 (2027)0,2710,271 138 647312,97год 6 (2028)0,2710,271 184 193325,49год 7 (2029)0,2710,271 231 560338,51год 8 (2030)0,2710,271 280 823352,05Итого за 8 лет 205,50 5 813,85

За 8 лет предупреждено 20 случаев заболеваний МИ, которые обеспечили 5,5 лет жизни без болезни. Монетарная оценка этого показателя в ДФО составила в целом 5 813,85 тыс. руб. Вторая составляющая выгод от вакцинирования — предотвращение смерти в детских возрастах — рассчитывалась как суммарная величина подушевых ВРП, согласно формуле (2), за 74 года жизни.

В табл. 8 приведены расчёты монетарного эквивалента статистической стоимости оставшихся лет жизни в метрике подушевого ВРП в зависимости от возраста вакцинации, года вакцинации и количества лет дожития. При вакцинировании в 2023 году детей 3-х лет с учётом 74 лет дожития стоимость жизни 1 человека может быть оценена в 455,0 млн рублей. Для условий 2024 года — стоимость одной жизни составит 473,3 млн. руб. С учётом вклада, потенциально получаемого из-за снижения заболеваемости, общая выгода от вакцинирования 100 000 детей в возрасте 3-х лет (при 95% уровне) могла бы составить 1 371,06 млн. руб. Затраты на вакцинирование рассматриваемой когорты детей были оценены в 319,5 млн. руб. Следовательно превышение потенциальных выгод над затратами составит 4,3 раза.

Таблица 8. Матрица для оценки стоимости человеческой жизни, на основе показателей ВРП на душу населения в ДФО, руб.Годы дожитияМонетарный эквивалент стоимости жизни от возраста,который был в 2019-2025 до 80 лет, тыс. руб.Ожидаемая продолжи-тельность жизниВозраст2019 г.2020 г.2021 г.2022 г.Исходный 2023 г.2024 г.2025 г.800497 275,28517 310,26538 140,28559 796,82582 285,38605 594,17604 584,83791477 330,79496 568,00516 568,32537 361,99558 953,15581 328,66604 584,83782458 153,41476 623,51495 826,06515 790,03536 518,32557 996,43580 319,31773439 713,61457 446,12475 881,58495 047,77514 946,36535 561,60556 987,09764421 983,03439 006,33456 704,19475 103,28494 204,10513 989,64534 552,25755404 934,40421 275,75438 264,39455 925,89474 259,61493 247,38512 980,30746388 541,49404 227,12420 533,81437 486,09455 082,22473 302,89492 238,03737372 779,07387 834,21403 485,18419 755,52436 642,42454 125,50472 293,55

Эти результаты могут служить доказательством потенциальной целесообразности включения в программы вакцинации от МИ детей в ДФО. Вложения в эти программы могли бы окупиться благодаря значимому эпидемиологическому, экономическому, а значит, социальному эффекту.

Для оценки чувствительности Модели было исследовано, как меняются экономические результаты при изменении отдельных входных параметров. В качестве переменных параметров были использованы: изменение целевой группы (снижение числа вакцинированных), коэффициент недооценки числа случаев заболеваний, структура заболеваемости, уровень летальности и уровень инфляции на ближайшие 74 года.

Если будет уменьшен процент вакцинированных с 95 до 80%, то меняются эпидемические данные: снижение заболеваемости составляет 54%, снижение смертности — 50%. В рамках этого варианта были исследованы ситуации при трёх разных уровнях летальности в 47,7% (факт по ДФО в 2019 г.), 21% (средние данные по РФ, 2019 г.) и 14,3% (показатель ДФО в 2021 г.). При этом монетарный выигрыш вакцинации сохраняется, что свидетельствует об устойчивости полученных результатов моделирования.

Следует отметить, что снижение заболеваемости с точки зрения экономической выгоды для системы здравоохранения может считаться дополнительным эффектом, который может оказать непосредственное влияние на величину прямых медицинских затрат при лечении МИ. По данным литературных источников, стоимость оказания медицинской помощи одному больному с гипертоксической формой менингококковой инфекции составляет 450–500 тыс. рублей, при применении современных методов лечения приближается к 1 млн. рублей [22].

Внедрение вакцинации от менингококковой инфекции в когорте 100 тыс. детей в возрасте 3-х лет в течение времени сохранения поствакцинального эффекта (8 лет) потенциально позволит сократить количество случаев заболевания на 64,5%, т.е. средний ежегодный темп снижения уровня заболеваемости составит 62,2%, а смертность снизится на 75%.

В течение 8 лет после вакцинации от менингококковой инфекции 100 тыс. детей в возрасте 3-х лет монетарный эквивалент общественных выгод от предотвращенных случаев заболевания составит 5,8 млн руб. Наибольший уровень общественной выгоды можно получить в каждой когорте из 100 тысяч детей 3-х лет уже на первом году после вакцинации (1,3 млн руб. в метрике подуше-вого ВРП).

Основной социально-экономический эффект связан с сохранением детских жизней и трудового потенциала. Монетарный эквивалент общественных выгод от предотвращенных случаев смерти можно оценить в 1,3 млрд руб.

Однократные затраты на проведение вакцинации когорты детей в 100 000 человек при 95% уровне вакцинации и цене одной дозы вакцины в 3 363,69 руб. составят 319,5 млн. рублей. Сопоставление монетарного эквивалента общей выгоды с затратами на закупку вакцин для проведения однократной вакцинации 100 тыс. детей в возрасте 3-х лет демонстрирует значительное преимущество от внедрения вакцинации — экономическая выгода в 4,3 раза превышает затраты на вакцинацию.

Анализ чувствительности разработанной модели продемонстрировал наибольшую чувствительность результатов к изменению исходных параметров — уровня летальности, уровня недооценки заболеваемости и коэффициента инфляции.

В Модели не было учтено влияние вакцинации на носительство, хотя некоторые исследователи отмечают для отдельных серогрупп менингококка потенциальное снижение этого носительства в результате вакцинации на 36,2% [23]. Тем самым в определённых ситуациях можно было бы ожидать более значимого влияния вакцинации на улучшение эпидемиологических показателей. С учётом этого факта, представляется, что полученные результаты консервативны.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯADDITIONAL INFORMATIONКонфликт интересов.Авторы декларируют отсутствие конфликта интересов.Conflict of interests.The authors declare no conflict of interest.Участие автора. Светличная С.В. — расчёты, анализ, написание статьи; Елагина Л.А. — расчёты; Попович Л.Д. — написание текста, редактирование статьи.Participation of author. Svetlichnaya SV — calculations, analysis, writing an article; Elagina LA — calculations; Popovich LD — writing the text, editing the article.